Анализ работ Фуко [3], Мерло-Понти, Делеза, Гваттари, Барта, Ле Гоффа [1] показывает, что телесность рассматривается как обезличенная сексуальность. С другой стороны, Сартр, рассматривает тело как способ существования Я. Сартр говорит: «Я существую своим телом, таково его первое онтологическое измерение» [2, с. 369].

Здесь есть определенное противоречие с декартовским cogito, поскольку с позиции Декарта, эмпирическая данность может быть ошибочной. Также и с позиции сенсуалистов. Данная точка зрения может быть сведена к тезису Парменида и Платона о том, что материя не обладает истиной. Однако, тело это не просто физическая или биологическая данность, это возможность ощущений, восприятия, апперцепции, движения, дыхания, речи, действия, чувств, эмоций. И даже если ощущения ошибочны, они все равно принадлежат мне, и это данность, с которой я имею дело на протяжении всего своего земного пути.

Тело – неотъемлемая часть моего бытия в мире. Одна из крупнейших фигур европейской средневековой философии – Фома Аквинский утверждал, что человек есть единство трех составляющих духа, души и тела. Безусловно, нельзя отрицать приниженное значение тела в европейской средневековой социальной практике, однако, даже с позиции христианской церковной ортодоксии дух, душа и тело онтологически равноценны и только их единство может быть человеком. Разумеется, современная европейская философия занята проблемой идентичности, которая обостряется вследствие интеграции, глобализации и утраты этничности, в этом смысле обезличенность тела в работах представителей постмодерна вполне объяснима.

Тем не менее, постмодерн игнорирует природу обезличенности и не реконструирует обратной ситуации, в которой и стал бы понятным неотъемлемый и важнейший аспект этнической идентичности – коллективная телесность. В условиях обезличенности, различные аспекты телесности приобретают самостоятельное отдельное существование. Среди этих отдельностей сознание интеллектуалов центрировано на сексуальности, гипертрофированная сексуальность замещает все остальные аспекты телесности и мешает осмыслить ее роль в идентичности и процессах самоидентификации индивида как представителя этноса.

На наш взгляд, следует говорить о том, что сексуальность – это один из аспектов телесности, а тело может быть способом существования коллектива. Естественно, коллективное тело, коллективная телесность звучат как метафоры. Но, представители органицизма не стеснялись отождествлять все общество и государство с телом и анатомо-физиологическими процессами. Коллективная телесность представляет собой онтологическое основание, способное придать единство различным телесным практикам. Было бы ошибкой отрицать коллективный характер телесных практик. Коллективные практики существуют постольку, поскольку существует коллективная телесность, объединяющая эти практики.

Таким образом, мы приходим к необходимости рассмотрения коллективной телесности.

Коллективная телесность – это совокупность коллективных телесных практик, принятых в данном сообществе и конституирующих его.

Особенно это касается этнических сообществ. Для этих сообществ коллективные телесные практики являются почвой.

Коллективная телесность – это конкретные способы, которыми индивид вписывается в природное и социальное пространство и время. Это эмоциональность и чувственность, биоритм, пища, одежда, зрение, цвет, быт, движение, речь и речевой аппарат, танец, звук, музыка, анатомические особенности, соматика, строение тела.

Сартр указывал, что «можно было бы определить тело как случайную форму, которую принимает необходимость моей случайности» [2, с. 329]. Коллективные телесные практики, составляющие этническую почву делают мое тело и мое бытие в мире неслучайным. Неслучайное бытие есть результат работы давно функционирующих механизмов, вписывающих меня в природное и социальное пространство и время вполне определенным образом. Неслучайное бытие – это этнически определенное бытие. Оно несет в себе актуальную и живую историю – память. Память можно утратить.

Этническая сущность песни и танца формулируются в четырех моментах: что я помню, какие эмоции я испытываю, что я чувствую, как я звучу и способен ли я дышать и двигаться.

Принадлежать определенному этносу значит иметь желание вместе с другими занимать определенное место в пространстве, занимать его определенным образом, то есть совместно с другими по особенному помнить, чувствовать, переживать, звучать, дышать, двигаться, ощущать, воспринимать, реагировать, говорить, питаться, петь, танцевать.

Анализ облика (фенотипа) типичных представителей различных этносов позволяет сделать вывод об их очевидных различиях, обусловленных отнюдь не расовыми и субрасовыми элементами, а надрасовыми и внерасовыми. Эти различия обусловлены воздействием сообщества на тело, тем, что делают сами люди из своих тел, прилагая усилия к ним, следуя распространенным и принятым в данном сообществе практикам. Человек этнически определенный совместно с другими прилагает усилия к собственному телу, чтобы структурировать его в соответствии с практикуемым образцом, поскольку только в этом случае его бытие в мире неслучайно.

Таким образом, этнический конфликт имеет в своей основе конфликт телесностей, конфликт различных телесных практик. Два тела не могут занимать одно место в пространстве, тем более, если это два различным образом конституированных тела, несущих в себе актуальную живую историю. В случае такого взаимодействия телесностей, возникновение их несовместимости вызывает узость, недостаточность природного и социального пространства и времени. Несовместимость обусловлена различием коллективных телесных практик, заставляющих решать вопрос, в чем преимущество одной живой актуальной истории перед другой. Чем одна телесность ценнее другой? Если бытие случайно, то два случайных обезличенных, деперсонифицированных неопределенных бытия, пересекающихся на одном пространстве одинаковы и равны. Если же на одном пространстве пересекаются два неслучайных бытия, то дискурсивно решить вопрос о том какое из них ценнее, невозможно. Это неравенство является априорным основанием конфликта и прекращения дискурса.

Для проведения эмпирического исследования взаимосвязи коллективной телесности и этнической идентичности нами была разработана система следующих паттернов.

1. Коллективная этническая ментальность

Коллективная этническая ментальность определяется как особым образом табуированные и сакрализированные символы: то есть, представлены они у всех этносов, но специфика – именно в способах табуирования и сакрализации. Коллективная этническая ментальность проявляется в следующих характеристиках:

1) Родовые – указание на принадлежность, осознание этой принадлежности, ее значимость (племя, род, клан, семья и т.п.), осознание необходимости сохранять, оберегать семью, родственников, упоминание о крови, о запретах, обязательствах, связанных с семьей и родственностью, религиозность. Ярче всего эти характеристики проявляются через соотнесение с этнической принадлежностью, типа: у русских принято уважать старших, и я, как типичный русский…

2) Жизнь – осознание необходимости сохранять и поддерживать жизнь, воспроизводить ее, позитивно к ней относиться, понимать значимость всего живого (запреты и обязанности, связанные с жизнью, заботой о здоровье – своем и близких, окружающих).

3) Власть – осознание своего влияния, авторитета, роли, необходимости поддерживать их, выполнять какие-то обязанности, осуществлять права, иметь права, добиваться их, отношение к государству как защитнику, покровителю. Уважение к власти, ее институтам, к авторитету других (религиозные аспекты).

4) Собственность – понимание необходимости материального обеспечения, работы, труда, трудолюбия, создания ценностей.

2. Коллективная этническая телесность

Коллективная этническая телесность это совокупность коллективных этнических телесных практик, принятых в данном обществе (в нашем случае в этнической группе) и конституирующих его. Способы, которыми индивид вписывается в природное и социальное пространство и время, проявляющееся как:

- коллективные этнические эмоции, чувства и переживания (чувства и переживания как у представителя конкретного этноса, способы их выражения и их количество (тайцы переживают всего 36 эмоций): по-грузински горяч, вспыльчив как джигит и т.п.). Паттерны: описание эмоций, их «обозначение», чувств по поводу своей этнической принадлежности;

- коллективные этнические психические реакции;

- коллективные этнические звуки (пение): знание национальной музыки, песен, их исполнение, эмоционально окрашенное отношение к ним;

- коллективные этнические движения (танец, манера двигаться): знание национальных танцев, их исполнение, эмоционально окрашенное отношение к ним, особенности в движениях;

- коллективные этнические телесные реакции и телесная организация (дыхание): особенности строения тела, тип НС, подвижность – замедленность реакций, их описание;

- коллективные этнические формы организации социально-бытовых условий (одежда, питание, посуда и т.п.): особенности национальной кухни, отношение к ней, присутствие в рационе определенных продуктов; сексуально окрашенное поведение, восприятие своего пола и пола других;

- национальная речь (особенности строения речевого аппарата, особенности звукопроизношения, акцент, особенности постановки ударений).

Для того, чтобы понять роль коллективной телесности в жизни народа и в его идентификации, необходимо принципиально сместить акценты. Часто все, что связано с телом, либо элиминируется из социально-философского дискурса, либо рассматривается в феноменологическом аспекте. Определяя танцы, музыку, пение, кухню, речь, быт как элементы коллективной телесности, мы подчеркиваем, что это уже не обычаи, не культурные ценности, не традиции, а составляющие одной сущности, в действительности являющейся репрезентантом этничности. В таком случае мы преодолеваем суммативное, фрагментарное восприятие этих вещей и обнаруживаем содержащую их субстантивированную целостность. Наш подход является принципиально новым. Тем не менее, возможность такого взгляда, основания и интенции к концептуализации этнической идентичности через коллективную телесность содержатся в работах Иоанна Павла Второго, Л.Н. Гумилева, Л. Сеа, Х.К. Мариатеги, Э. Дусселя, Х.Б. Альберти, О.Ч. Гулдберга, М.М. Анайи, М. Корраля, Я. Акосты, Э. Самура.

Данные проведенных нами эмпирических исследований показывают, что процессы этнической самоидентификации протекают через осознание своей коллективной телесности, они начинаются и проходят более глубоко и интенсивно именно при встрече с иной коллективной телесностью.